ЧУДО И СПАСЕНИЕ РЕБЕНКА НА ПОКРОВ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ.

ЧУДО И СПАСЕНИЕ РЕБЕНКА НА ПОКРОВ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ.

Мне было двадцать девять лет, когда я поступила в перинатальный центр моего города на прерывание беременности. Срок был уже приличный, врачи сразу объяснили, что делать придётся операцию. В то время я уже была мамой прекрасного сынишки, у меня была любимая работа. Дома меня ждал мой супруг.

Почему я пошла на аборт? Потому что врачи не могли сохранить беременность, нашли плохие анализы и объяснили, что риск родить больного человека слишком велик. Я была категорически настроена рожать. Но всё поменял звонок от моих родителей, которые мне сделали раскладку моей будущей печальной жизни с инвалидом.
Я оказалась слаба и пошла в клинику сдаваться. Обычно прерывание беременности делают в день поступления женщины, но мне почему-то перенесли операцию. Я поняла, что это знак. Тем тяжелее мне было лежать в тот день в палате, слушать разговоры других пациенток о подобных вещах. Ближе к вечеру пришел анестезиолог. Он долго общался со мной, слушал меня, и его вердикт поверг меня в глубокий шок. Врач отказался делать мне анестезию. У меня от нервных переживании обострилась астма. Врач категорически заверил меня – анестезия делается в период обострения астмы по крайним показаниям, коим аборт не является. «Потерпишь, ничего там смертельного не будет… для тебя», – весьма холодно отчеканил мужчина и раскланялся. Еще один знак? Я прислонилась к холодной стене и стала молиться.
Пришла ночь. На улице стоял холодный октябрь. Шёл первый снег, и в свете жёлтых фонарей мне не спалось. Меня мутило и била дрожь. Я вышла в больничный коридор. Тишина…только шум от работающей лампы дневного света. Я очень хорошо помню, как босиком шла по коридору. Длинному, холодному, чужому. Я спрашивала себя – что я здесь делаю? И не находила ответа. Мне было очень трудно и горестно. Но себя было не жалко. Было чувство всепоглощающего рока, меча, зависшего надо мной. Я очень чётко понимала, что сейчас пишется в книге Вечности история обо мне, Марине. Что я выберу – тьму или свет, смерть или жизнь? Я прислонились к стене, холодной и чужой, пахнущей краской, лекарствами и хлоркой. И я стала молиться. Не умеючи, слёзы глотая, молча. Просила я Бога помочь мне, дать знак и понять, как же мне быть. Я осознавала, что мне может помочь только Он.
Тут показалась рыжая огненная голова медсестры. Она спала на медсестринском посту, а мои шорохи её разбудили. Женщину эту прежде я не видела, видимо у неё была ночная смена. Она шёпотом позвала меня, я подошла и выпалила сквозь рыдания и всхлипывания свои беды. Та сразу же поставила чайник, усадила меня себе на кушетку, отпоила чем-то травяным и дала под язык таблетку. Потом она долго говорила, негромко и весело, с шутками. Она рассказала, что у неё была подобная история. Ставили на раннем сроке врачи угрозы, потом приговор – ребёнок родится инвалидом. Но она всё же пошла на риск и родила.
– И что было дальше? – я уже не плакала, слушала её трепетно.
– А что было? Была жизнь, – засмеялась опять рыжая медсестра, – Теперь этот «инвалид» заканчивает школу с золотой медалью и уезжает от матери учиться в Петербург. Дочка теперь – моя главная радость и моё счастье. Как же хорошо, что я никого не послушала тогда много лет назад.
Мы долго ещё говорили, но я запомнила именно эти слова. В палату я вернулась спокойная и умиротворённая. Утром подошла к врачу и написала расписку об отказе от аборта. Врач долго смотрела мне в глаза и потом пожала руку. Я вернулась домой, никому ничего не сказав. Супруг был на работе, сын – в детском саду. Я забралась с ногами на кровать, уткнулась в подушку и заплакала. Я плакала так долго, как никогда в жизни. Чувствовала, что вместе со слезами выходил страх, все переживания, боль, беспокойство, сомнения.
Я знала, что меня теперь поддерживают на самом высоком уровне. И благодарила Господа за оказанное мне доверие. А потом я поняла, что на календаре 14 октября. Был Покров.
Сегодня Александре два с половиной года. Мы прошли множество испытаний. Болели тяжело, нам ещё предстоят операции, и не одна. Но та радость и то счастье, которые вошли в мой дом после появления нашей дочери – это великий дар Небес. Я обрела покой в душе и мир, потому что очень сильно доверилась Господу. Теперь молитва стала иной – она осознанная, ежедневная, теперь это моя работа. Но ту, первую, слёзную, горькую, молитву человека, находящегося над пропастью, я никогда не забуду. Как не забуду и медсестру, которая помогла совершенно незнакомой женщине не оступиться и принять всё, что уготовано было ей Всевышним.

Марина Меньшикова.